RSS

Архив за месяц: Январь 2011

>Интервью Михаила Ходорковского


>1. Что бы Вы стали делать сейчас, если бы Вас освободили? Стали бы Вы заниматься бизнесом? Или политикой?
Мне сложно представить себя свободным, когда В.Путин прямо указывает суду, что я «должен сидеть в тюрьме». Однако и в тюрьме, и на свободе я буду продолжать свою общественную деятельность.
2. Вы в своем последнем слове сказали, что готовы умереть за свои убеждения, в чем они заключаются?
Я верю, что Россия будет демократической страной, свободной от произвола чиновников-коррупционеров, что и у нас будут независимые суды, парламент, честные выборы. Что силовые структуры будут защищать народ, а не коррумпированную бюрократию. Только нам всем нужно этого захотеть.
3. Справедлив или нет суд над Вами – это отдельный вопрос. Но является ли тот факт, что власть и богатство сконцентрировано в руках кучки олигархов, многие из которых сбегают вместе со своим добром за границу, справедливым?
Если бы нынешняя власть действительно была озабочена несправедливым распределением собственности, то еще в 2003 г. она могла бы принять предложение, которое я сформулировал от имени ряда моих коллег, — о компенсационном налоге. Однако, за прошедшие годы миллиардеры, близкие к власти, лишь увеличили свои состояния.

4. Многие считают, что Вас арестовали из-за того, что Вы стали претендовать на политическую власть. Это правда? Если нет, то почему, на Ваш взгляд, Вас посадили в тюрьму?
Я никогда не скрывал, что являюсь противником авторитарной тенденции в политике, и всегда поддерживал оппозицию. Б.Н.Ельцин считал это нормальным. Для В.В.Путина и выстраиваемого им режима подобное оказалось неприемлемым. В то же время, я никогда не стремился к получению политической власти, поскольку у меня другие интересы.

SUEDDEUTSCHE ZEITUNG (Германия)

1. Михаил Борисович, Вы сказали, что не ждете оправдательного приговора. Однако, делать какие-то предположения насчет вердикта – практически невозможно. По Вашему мнению, какие политические силы влияют на решение судьи Данилкина? Вы всегда связывали надежды с президентом Медведевым, юристом. Сейчас Вы разочарованы?
На судью Данилкина давление оказывалось постоянно. Однако, перед вынесением приговора оно стало жестким и неприкрытым. Он не выдержал и подписал текст, который ему подготовили. Я действительно разочарован тем, что Президенту Медведев пока не удалось продемонстрировать исполнение своего обещания про «верховенство права».

2. Если сравнить следствие, предоставление доказательств, допросы свидетелей во время первого и второго процессов: были ли какие-то отличия, а если были, то какие именно?
Я признаю, что «второй процесс» по форме был ближе к нормальному, чем первый. Нам позволили высказаться и была допущена пресса. Однако, как и в первом процессе, защита была более чем ограничена в праве вызывать свидетелей и предоставлять доказательства, а сторона обвинения откровенно запугивала тех, кто приходил. Дошло до того, что следствие прямо отказало суду в передаче вещественных доказательств.
Это всё, конечно, прямо противоречило российскому законодательству.

3. Ваши адвокаты упоминали о неком предложении, поступившем из Кремля после Вашего ареста – о том, что Вас освободят, если Вы уедете из страны. Но Вы всегда отрицали, что Вам делали подобные предложения. Пожалуйста, поясните эту ситуацию снова!
Думаю, моих адвокатов неправильно поняли. После ареста в 2003 г. никаких предложений мне не поступало. До ареста меня действительно «выдавливали» из страны, но я отказался уезжать.

4. По мнению российской прессы, вы «ответили» за всех олигархов, это также значит и то, что они все занимались «серым бизнесом». Можете прокомментировать?
Я не хочу говорить о том, о чем не знаю достоверно. Факт, что меня в первом процессе обвинили в использовании общепринятой (по сей день) практики налогового планирования. Т.е. осудили путем избирательного применения закона.
Второе обвинение является попросту абсурдным. Согласно приговору, не ЮКОС был покупателем нефти у своих дочерних подразделений, а я в личном качестве, «как физическое лицо». За что, в таком случае, с ЮКОСа было истребовано 30 млрд. долларов налогов, и вообще – откуда тогда у ЮКОСа 15 млрд. долларов прибыли, суд объяснить не смог.

5. В своем последнем слове в суде, а также в интервью, статьях и корреспонденции Вы, как и многие другие политические заключенные и ссыльные люди, от декабристов до Сахарова, обозначили своё видение «другой России». Вы считаете себя продолжателем этой традиции?
Любой адекватный человек, вступивший в прямой диспут с действующей властью, очевидно, имеет собственное видение будущего своей страны. Я – не исключение. Насколько мои взгляды, моя судьба смогут быть поставлены в один ряд с судьбами замечательных людей российской истории – покажет время. Во всяком случае, они – те, кто является для меня образцом достойного поведения.

6. И в зале суда, и за его пределами, есть люди, считающие Вас представителем другой, лучшей России, а, возможно, и важной политической фигурой. Каково Ваше восприятие этой большой надежды, питаемой людьми, в то время как Вы находитесь в тюрьме?
Мой пример важен для авторитарной власти в качестве устрашения прочих оппонентов. Как публичная казнь. Однако, у публичных расправ есть и другая сторона: они делают из обычных людей символ борьбы с произволом. Что и происходит в моем случае.

7. Вы говорили, что хотели бы служить своей стране после освобождения. Можете подробнее об этом рассказать? Будете ли вы опять заниматься политикой, социальной или экономической сферой, и если да, то чем конкретно?
Мне трудно представить свой выход на свободу, когда В.Путин прямо заявил, что я «должен сидеть в тюрьме». В то же время, и в тюрьме, и на свободе я буду продолжать общественную деятельность. Бизнес – пройденный этап, однако, если моей стране потребуются мои профессиональные навыки, и даже моя жизнь, — она их получит. Я – русский. У нас так принято.

8. На момент Вашего ареста Вы были очень успешным бизнесменом, «самым богатым человеком в России». Вы содержали большую команду юристов и финансировали школу-интернат для сирот – например, детей из Беслана – все это время. Как долго Вы ещё сможете делать это?
Готовясь к своему возможному аресту, я создал специальный фонд, не зависящий от моего статуса, который помогает существовать Лицею. Кроме этого, Лицею помогают и другие люди, небезразличные к судьбам детей.

CORRIERE DELLA SERA (Италия)

1. Ранее Вы говорили, что у России демократическое будущее, наряду с другими современными странами. Вы пересмотрели бы Ваше заявление накануне предстоящего приговора?
Я верю в демократическое будущее моей страны. Хотя, путь не будет простым и легким. Приговор показал, где мы находимся сейчас. А реакция на него общества покажет наши ближайшие перспективы.

2. Прокурор заявляет, что за те преступления, которые, по мнению прокуратуры, Вы совершили, в других странах, например, в США, Вам дали бы 20 лет тюрьмы. Эти обвинения ложны?
Суд признал меня виновным в том, что я в личном качестве похитил у ЮКОСа 350 млн. тн нефти. Это на 20 млн. тн больше, чем ЮКОС произвел. Источник 15 млрд. долларов ЮКОСовской прибыли и основания истребования с ЮКОСа 30 млрд. долларов налогов ни прокурор, ни суд объяснить не смогли. Предполагаю, что такой абсурд в демократической стране привел бы к серьезным последствиям для его авторов.

3. Вы назвали процесс по Вашему делу «абсурдным» и «кафкианским». Зачем им держать Вас в тюрьме, по Вашему мнению?
Возможно, В.Путин лучше нас, внешних наблюдателей, понимает, насколько слаба его власть на самом деле, и что будет достаточным толчком для ее разрушения. А, возможно, им просто умело манипулируют чиновники, нажившиеся на разграблении ЮКОСа.

4. Вы – единственный «олигарх» в тюрьме. Некоторые из олигархов сбежали за границу, тех, кто остался – не трогают. Как Вы думаете, Вас считают виновным или просто наиболее опасным из всех?
Очевидно, что те, кого на самом деле можно назвать «олигархами», т.е. люди, объединившие государственную власть и крупный бизнес в одном лице, были созданы именно В.Путиным, и являются его соратниками. Остальные «лица Forbes», впрочем, как и значительная часть более мелкого бизнеса, согласились платить бюрократии дань в той или иной форме. Некоторые преследуются. Я, к сожалению, далеко не одинок.

5. Если бы можно было повернуть время вспять, что бы Вы изменили, учитывая то, что с Вами произошло?
Моя общественная позиция была бы еще более активной и открытой. И еще я смог бы лучше защитить интересы инвесторов ЮКОСа. То, что компания будет разгромлена и разграблена, — я не мог себе даже представить. Отнята у меня – да, предполагал, но не разгромлена. Такой ход для власти был очевидной ошибкой. Хотя, лично многие известные пероснажи хорошо нажились.

6. Вы никогда открыто не критиковали президента. Как, по-вашему, есть ли разница между Медведевым и Путиным? На политические программы Медведева можно положиться?
Для меня Президент Медведев гораздо более понятен. Он – политический прагматик, имеющий определенные идеалы, совместимые с демократией. Я хорошо понимаю его положение, и поэтому редко критикую. Однако, некоторых действий мы от него вправе ожидать. Можно ли ему верить? Пожеланиям – нет, обещаниям – да. Важно точно отличать одно от другого.

7. Ожидали ли Вы большей поддержки со стороны западных стран и международного сообщества?
Я ожидаю, что международное сообщество осознает, насколько признание с его стороны важно для внутренней легитимности режима в России. Я ожидаю, что западные страны осознают: демократическая перспектива России – не пустяк, которым можно пожертвовать ради текущих интересов. Сегодня люди живут долго. Благодарность или проклятье собственных потомков нынешнее поколение западных политиков услышит при своей жизни. Тем же, кто поддерживает меня, моих коллег, других жертв произвола – благодарен. Каждый делает то, что может.

8. Каковы ваши планы после окончания срока заключения?
Я буду продолжать бороться за свою свободу и свободу своих коллег, а также заниматься общественной деятельностью.

9. 16 декабря Путин сказал об убийствах, за которые был осужден бывший глава службы безопасности ЮКОСа Пичугин. Не боитесь ли вы, что следующий шаг будет – возбуждение уголовного дела против Вас за то, что вы заказали эти убийства. Верите ли Вы в то, что Вас когда-либо освободят?
В.Путин на протяжении семи лет опосредованно, а последние три года – прямо называет меня виновным в убийствах. Вначале это был сильный PR-ход, теперь – лишь один из возможных способов держать меня в заключении бесконечно. Второй приговор показал: суд готов исполнить любое его пожелание. Чем это мне грозит? Еще более жесткими условиями содержания в тюрьме. Например, сейчас мне положено аж 4 свидания с семьей в год, а будет – одно. Боюсь ли? Уже не очень. Человек не может постоянно бояться. Верю ли я, что меня освободят? Верю, как верю в демократическое будущее моей страны.

10. Мэр Нефтеюганска, г-жа Корнеева… Путин сказал, что Ходорковский не мог об этом не знать… что произошло на самом деле?
Что произошло на самом деле? В России не очень простая обстановка. Около 30 криминальных смертей на 100.000 населения ежегодно (помимо несчастных случаев). Убийства мэров, депутатов, губернаторов, известных журналистов – не редкость. Достаточно вспомнить А.Политковскую. Или депутата Ямадаева, убитого прямо под окнами нашего Белого Дома. Легко прикинуть, сколько подобных криминальных событий произошло за годы моей работы «вокруг» компании ЮКОС, где только сотрудников – более 100 тысяч человек, и которая была «градообразующей» для двух десятков городков. Ведь это – те же города той же страны. Остальное, т.е. выбор объектов для фальсификации и сам ее процесс, — подробно описаны в исследовании (книге) писателя и судебного хроникера Веры Васильевой «Как судили Алексея Пичугина». Целый ряд людей, ныне находящихся в тюрьме, заявляли суду о том, что их принуждали к оговору, обещая освобождение и ссылаясь на «государственные интересы». Высший Суд Справедливости Израиля, рассмотрев документы Генеральной прокуратуры РФ в отношении т.н. «организатора», признал их недостаточными даже для начала судебного следствия.

LE MONDE (Франция)

1. Владимир Путин сказал в августе в интервью Колесникову, что точно не загонял Вас в угол и не ведет это дело. Тем не менее, он несколько раз дал понять, что обвиняет Вас в убийстве нескольких людей. Что бы Вы сказали ему, будь у Вас такая возможность.
О чем мне говорить с человеком, который за неделю до приговора суда (оглашение специально было перенесено) не только публично отдает команду держать меня в тюрьме, но и подробно объясняет суду, в чем именно я должен быть признан виновным. Характерно, что в своем выступлении В.Путин процитировал одного из киногероев В.Высоцкого, подбросившего улику в карман подозреваемого, и оправдывавшего свои действия тем, что этот человек должен сесть с тюрьму.

2. Вы говорили о том, что в России снова начался застой, застой эпохи Путина. Кто по-Вашему — главный враг развития России? Что надо сделать, чтобы люди проснулись от спячки?
Несомненно, главный враг развития России – наша апатия. Путин и его компрадорская элита — лишь следствие отсутствия гражданского общества. Однако, нельзя отрицать, что именно они сделали многое, чтобы устранить ростки общественной самоорганизации и уничтожить демократические институты (типа независимого суда, избирательной системы), заменив их фикциями. Разбудить людей можно, говоря им правду и показывая пример.

3. Чего вы ждете от стран Запада? Что Вы ждете от людей в России, которые Вас поддерживают?
Западное общественное мнение играет огромную роль в нашей стране. Ссылки на Запад – обычный прием нашей власти для легитимизации своих действий. Приветствую факт, что сегодня многие уважаемые люди и в России, и на Западе отбросили излишнюю политкорректность и прямо называют происходящее «варварством и дикостью».

4. В чем ваше главное послание читателям во Франции?
Я глубоко благодарен французскому обществу за внимание и поддержку. Уникальный исторический опыт Вашей страны показывает: европейские события редко остаются изолированными. Философия «реалполитик», отказ от защиты ценностей не только аморальны, — они ведут к стратегическим ошибкам. Россия должна стать и станет демократической европейской страной. Любой другой результат неприемлем.

5. Как Вы объясните тот факт, что Данилкин дал Вам максимальный срок наказания, как и попросила прокуратура. Можете ли Вы сказать, что это доказательство того, что президент Медведев не способен обеспечить независимость судебной системы в сегодняшней России?
Путин прямо показал, что считает меня своим личным оппонентом. Я с этим согласен. Однако, зависимый суд ничем не лучше бандитской дубинки. Оба «инструмента» одинаково неприемлемы для выяснения отношений в цивилизованном обществе. Президент Медведев с этим, очевидно, согласен, и несет полную личную ответственность за подобные провалы судебной реформы.

6. После такого приговора, должны ли люди верить обещаниям о модернизации и либерализации, исходящим от президента Медведева?
Я призываю верить в искренность стремлений президента Медведева, но не принимать пожелания и симулякры взамен четких обязательств и работающих институтов. Все должно прямо называться своими словами и получать соответствующую оценку – и «недосуды», и «недосвобода слова», и «недовыборы», и криминальная бюрократия. Россия – суверенное государство, но помогать, поддерживать обман, демонстрировать уважение ее коррумпированным чиновникам – аморально.

7. В Вашу поддержку был сделан ряд жестких заявлений, особенно из Европы. Что могут сделать европейские страны для того, чтобы помочь развитию верховенства права в России?
В последнее время во многих странах была дана похожая независимая судебная оценка разным аспектам дела ЮКОСа. Процессы прошли на Кипре, в Великобритании, Швейцарии, в Германии, в Голландии, Литве и т.д. Дело ЮКОСа везде признано политическим преследованием, а банкротство ЮКОСа – неправовым. Недавно стокгольмский арбитраж подтвердил, что обвинения в неуплате налогов явились результатом явно дискриминационного применения закона. Израильская прокуратура оценила, как «несоответствующие стандартам доказательств» даже для начала судебного разбирательства претензии в насильственных действиях, по которым к пожизненному заключению был приговорен сотрудник компании. ЕСПЧ признал пыткой методы, примененные к другому сотруднику компании, моему адвокату, которого вынуждали дать показания против меня. Его лишали лечения от смертельной болезни, приковывали к кровати. Еще один сотрудник компании – испанский гражданин – был искалечен во время следствия. Хочу заметить – и эти, и все другие мужественные мужчины и женщины, работавшие в ЮКОСе, в т.ч. будучи брошенными в тюрьмы, не пошли на сделку с совестью, не стали лжесвидетелями. Это важно. Нам тяжело, но мы не отступили. Мы боремся за свои честь и достоинство, за верховенство права в своей стране. И благодарны за любую помощь. Но вопрос стоит иначе: как европейцы должны относиться к тем, кто творит такое? Это дело и собственной совести каждого человека.

Обсудить на форуме

Реклама
 
Комментарии к записи >Интервью Михаила Ходорковского отключены

Опубликовал на 31.01.2011 в Криминальные новости, Политика, Публикации, Россия Мафия, Скандалы, ЮКОС

 

>Террор в России никогда не закончится


>Террор в России никогда не закончится. Террористы с Северного Кавказа всегда будут искать слабые места в российской системе безопасности и бить по ним. Спецслужбы и милиция слишком заняты обустройством собственной жизни, поэтому гражданам надо самим заботиться о своей безопасности. Такую мрачную картину рисует эксперт Ассоциации военных политологов Александр Перенджиев. При этом он полагает, что справиться с террористической угрозой можно при помощи Интернета.

— По факту теракта в Домодедово возбуждено пять уголовных дел. Понятно, что следствие разберется, но сейчас очевидно, что атаковать международный аэропорт не составляет труда. Силовики перекладывают ответственность на службу безопасности аэропорта, аэропорт на милицию, милиция говорит, что вообще мимо проходила и о теракте ничего не знала, а Медведев обещает покарать всех менеджеров и владельцев аэропорта. Так все-таки, кто виноват?
— Я могу ответить вам на этот вопрос просто, но, чтоб было понятно, начну издалека.

Если мы говорим о противодействии терроризму, то да, борьба в России с ним ведется. Когда мы говорим «мочить» террористов, то подразумеваем именно борьбу. Но у нас нет четко сформулированной антитеррористической политики. Вы, конечно, меня спросите: а в чем разница между борьбой и политикой. Я вам объясню, что разница состоит в субъектах и объектах. Субъект борьбы — спецслужбы, объект — террористы. Если же мы говорим об антитеррористической политике, то субъектом этой политики является высшая политическая власть, а объектом — все население страны. И цель ее состоит в формировании антитеррористического сознания у населения.

Надо ликвидировать причины террористической угрозы. Нужно, чтоб работали законы, а не просто была сформирована законодательная база, нужна система согласования различных интересов в обществе. Необходимо, чтоб различные политические и общественные силы были вовлечены в процесс принятия решений. Под этими силами я подразумеваю не только партии, но и ученых, экспертов.

— Простите, а как политические партии и ученые могут предотвратить теракт?
— Вы узко смотрите. Если мы не просто боремся с терроризмом, а ведем антитеррористическую политику, то ученые проводят исследования вопросов безопасности. Вот вам пример. У нас есть Интернет. В Интернете можно отслеживать действия экстремистов и террористов. Или возьмем случай с самим аэропортом Домодедово. По телевизору показывают предновогодний коллапс в Домодедово, а телевизор смотрят не только простые граждане, но и организаторы терактов. В этом месте эксперты и должны сказать: ребята, это увидят террористы.

Или вот еще недавний пример: арест генерала Александра Бокова, которого обвиняют в мошенничестве на 46 миллионов долларов. Дворец, который он себе построил, стоит чуть ли не миллиард рублей. Внутри этого дворца — раритетная мебель, дорогое оружие. И тут же нам говорят: «Не хватает денег на обеспечение безопасности в аэропортах». А дворец стоит — и нормально. Деньги-то есть, но они в другом месте находятся. И вот только сейчас схватили генерала! А раньше-то, когда он все строил, все, что, думали, что это пансион для милиционеров?

— Но все-таки в данном конкретном случае на ком лежит ответственность?
— Ответственность на том, кто всю эту систему организовывает. Поскольку у нас все проблемы решаются внутри госаппарата, значит, виноват тот, кто стоит во главе всего этого аппарата.

— То есть это привет Владимиру Путину?
— Вы меня правильно поняли, но это, как вы выразились, привет не только Путину. Но и ему тоже. Мы же говорим об эффективности работы всей системы, всего госаппарата. Да, сейчас все будут переваливать ответственность друг на друга. Бардак уже в том, что ответственность конкретных лиц не обозначена.

Конечно же, должно быть больше общественного контроля. Конечно же, спецслужбам стоит быть более открытыми — не в части оперативно-розыскной работы, а в части раскрытия информации о расходовании денежных средств, в части эффективности проводимых мероприятий. Деньги-то немалые выделяются — в том числе и на обеспечение безопасности в аэропортах. Но только куда они уходят, эти деньги? Пока террористы не бомбанут, все кажется таким замечательным.

— Неужели все только сейчас обнаружили, что в системе безопасности аэропортов есть слабое место? То есть нам теперь «спасибо» надо сказать террористам, что они помогают нам обеспечивать свою безопасность? Хотя и плату берут за свои консультации невозможную.
— Я ваш чудный юмор, конечно, вполне поддерживаю. Беда, она, конечно, учит. Но вообще террористы всегда бьют там, где тонко. Я снова напомню про новогодний коллапс. Террористам наглядно показали: толпа народу, света нет, решить проблемы никто не может.

— Вы уже второй раз повторяете, что по телевизору террористам показали предновогодний хаос в Домодедово. А что теперь, не показывать?
— Нет, я не о том говорю. Надо сперва показать, а потом тут же навести порядок. И ведь туда поехала прокурорская проверка! Так вот она должна была заниматься не только вопросами питания и своевременного вылета пассажиров. Прокуроры обязаны были уделить внимание и вопросам противодействия терроризму. Проверка-то комплексной должна быть. Если бы тогда навели порядок, то, может быть, каким-то образом удалось бы предотвратить теракт или хотя бы минимизировать количество жертв.

— А что, случись обрыв линий электропередач в другом аэропорту, ситуация развивалась бы как-то иначе?
— Ведь дело же было не только в электричестве. Вспомните, у них была масса сложностей. Были проблемы с оповещением, когда пассажиров размещали в гостинице и тут же отправляли их самолет. Это же все слышали террористы! В этом надо было наводить порядок. Аэропорт должен действовать как машина.

— Как функционирует система противодействия терроризму за рубежом? Тот же Израиль, например, подобного же не допускает.
— Так правильно! В Израиле есть система контроля, в том числе и общественного. Все службы знают, что в случае какого-либо ЧП, общество взыщет с них со всей строгостью. Каждый человек на своем месте четко отрабатывает свою работу. Неважно, кто он — полицейский, солдат, простой охранник. Я приведу пример. Был такой случай, когда террорист в Израиле пытался пройти в большой супермаркет. У входа его встретил охранник, который работал-то на этом месте буквально пять минут, только-только устроился на службу. Но он начал проверять потенциального террориста по всем правилам, и террорист на входе в здание подорвал себя вместе с этим охранником. Этот охранник впервые пришел, но его так накрутили, так инструктировали проверять каждого посетителя, что человек, выполняя свою работу, пожертвовал жизнью.

— Австрийская Der Standard опубликовала мнение эксперта по России Герхарда Манготта, который считает, что «России необходимо свыкнуться с мыслью о том, что террористическая угроза будет существовать еще много лет», так как коррупция, сложное экономическое положение и радикализация на Северном Кавказе способствуют распространению терроризма. Согласны? Ведь российская-то система меняться не планирует.
— Да, абсолютно согласен. Пока не будет действенной антитеррористической политики, пока мы будем только «мочить» и наносить кинжальные удары, мы будем все время бить по хвостам. Вспомните, теракт в метро 29 марта [2010 года]. Что было сделано? Были уничтожены причастные к взрыву террористы на Северном Кавказе; ответственные лица отчитались об этом по телевизору; и все. Типа порядок наведен, угрозы будто нет. И вроде общество должно успокоиться. И общество успокоилось, герои получили медали.

Кругом ручное управление — не более того. Я вот со своей стороны не понимаю. Случается какое-то ЧП. Президент или премьер-министр говорит министру здравоохранения и социального развития Татьяне Голиковой: «Съездите в больницу и проконтролируйте, как оказывается помощь пострадавшим». А где система-то? Ведь каждый на своем посту должен четко выполнять свои функции. Складывается впечатление, что если бы президент не дал команду Голиковой, то она бы не поехала? По телевизору нам же не показывают, что оперативный дежурный принял решение, отсортировал больных по клиникам, врачи оказывают квалифицированную помощь. Мы не видим людей. Мы все время видим только первых лиц, какие они все молодцы. А если все зависит от них, значит, системы нет. Значит, мы никто.

— Вы же понимаете, сейчас начнется истерия. Президент, премьер, силовики какое-то время будут все вокруг «ужесточать». Но истерия пройдет, и все забудут. И так до нового теракта. Где завтра бояться? Какие еще есть слабые места в нашей системе безопасности? Школа, больница, детский сад? Террористы ведь всегда идут по пути нагнетания угрозы.
— Тут предсказывать невозможно. Террористы могут нанести удар где угодно. Да — и школы, и больницы. Хотя после Беслана в школах как-то удалось навести порядок, но если расслабуха будет процветать, то и здесь можно ждать атаки. Они все время будут искать слабое место. Террористы же не просто так принимают решения: они ходят, смотрят, ищут информацию. Обратите внимание: подрыв аэропорта, так же как и взрыв в метро в марте, произошел в понедельник. Значит, приехали в воскресенье, изучили, подорвали.

— А способны ли террористы взорвать Кремль или иное важное государственное учреждение, раз им так легко удалось пронести взрывчатку в международный аэропорт?
— Кремль, конечно, нет. Хотя если там есть какое-то слабое место, может случиться все, что угодно. Но они не станут туда лезть, это все-таки более защищенный объект. Они будут бить по транспортным узлам, объектам социального значения, — по тем местам, где есть люди, их много, они не защищены.

— Что теперь надо сделать российским властям, чтоб успокоить мировую общественность? Людей, которых через два года в России будут ждать как зрителей сочинской Олимпиады. Она, кстати, пройдет почти что на Северном Кавказе. А ведь предстоят гонки «Формулы-1», мундиаль и, не дай Бог, чемпионат мира по хоккею.
— Каждый теракт — это намек. Взорвав Домодедово, они нанесли удар по международному имиджу России. С этой целью и проводился теракт. А как успокоить? Нужны реальные меры противодействия терроризму и коррупции. Надо показать, что есть институты общественной безопасности и общественные механизмы.

— По-вашему, получается, люди должны защищать себя сами, в том числе и от террористов.
— Так, может быть, с этого и надо начинать? Может быть, и СМИ, в том числе, надо говорить, что вот есть государство, вроде как оно должно о нас заботиться, но и обществу стоит подумать о своей безопасности? Ведь безопасность называется общественной, а обеспечивает ее государство. Так государство все-таки в большей степени государственной безопасностью занимается. Есть же государственная, общественная и личная безопасность.

Все считают, что общественную безопасность гарантирует милиция. Но, может, она чем-то не тем занимается? Я сейчас приведу для нашей страны пока фантастический пример. Например, граждане города Перми заявляют: «Нам милиция не нужна, мы нанимаем такие-то частные структуры, платим им деньги, и они обеспечивают нашу безопасность». А милиция пусть соревнуется с этими конторами на конкурсе. Совсем другой подход! Появляется конкуренция. Или проведение расследований: мы не хотим, чтоб наши дела расследовал Следственный комитет, мы больше верим частным детективным агентствам. А вы, ребята, пока не справляетесь, идите подучитесь или разрешите свои коррупционные проблемы. Это, конечно, фантастика, но когда государственные и негосударственные структуры будут действовать на равных, тогда мы можем говорить о действенных институтах общественного контроля.

Ведь трансляции с камер видеонаблюдения могут идти в Интернет, и каждый человек может следить и докладывать: «Вот какой-то подозрительный объект». Спецслужбы его проверяют и, например, выясняют, и правда подозрительный. Человеку, обнаружившему угрозу, гарантируется материальное поощрение. Как в США, где мексиканская граница контролируется только таким образом, через видеокамеры. Вот в чем состоит общественный контроль. Больше информации, больше открытости.

— В этой связи сразу вспоминаются недавние события на Манежной. Тогда тоже кое-то решил самостоятельно обеспечить свою безопасность. Страсти еще не утихли, и тут теракт. Теперь кавказцам вообще лучше не выходить из дома без травматики?
— Я говорю только об информационных технологиях. Ну а выходить — не выходить… Если будет работать система общественной безопасности, все преступники, в том числе террористы, будут знать, что они находятся под наблюдением большого брата. Они почувствуют себя неуютно. Только появилось подозрительное лицо — его тут же схватили и скрутили.

— Свои же, выходцы с Северного Кавказа?
— Может, стоит и такой подход применить — чтоб братья по вере не мешали им нормально жить и работать в Москве. Их же тоже трясти начинают, а им это не выгодно. Надо и им сказать: вот вам Интернет, выявляйте, а мы вам за это гарантируем хорошее вознаграждение.

Обсудить на форуме

 
Комментарии к записи >Террор в России никогда не закончится отключены

Опубликовал на 30.01.2011 в Криминал, Криминальные новости, Новости, Политика, Публикации, Россия Мафия, Kомпромат