RSS

Никита Михалков

15 Май

Никита Михалков — про блогера drugoi, «нтвшников», собственную репутацию и диктатуру порядочных людей.5 мая выходит в прокат заключительная часть военной эпопеи «Утомленные солнцем-2» — «Цитадель». На улицах страны зловеще полыхают плакаты, где лоб в лоб сошлись главный герой, Сергей Котов, и Иосиф Сталин. Первого, как известно, играет сам режиссер, второго — Максим Суханов
Знаменитая надпись «Ни шагу назад!» явно имеет отношение к обоим действующим лицам… Никита Михалков рассказал Елене Ямпольской, по каким направлениям он лично не готов сделать ни шагу назад.
Известия: Вы нарочно приурочили превью и премьеру «Цитадели» к репетициям Парада Победы? У зрителей возникает сюрреалистическое ощущение, будто финальные кадры захватывают реальную жизнь и танковая колонна, идущая на Запад через сожженную деревню, растянулась по Садовому кольцу и Тверской…

Никита Михалков: Смешно, если бы мы начали подстраивать такие совпадения. Другое дело: ничего абсолютно случайного на свете не бывает.

и: Отец Тихон (Шевкунов) цитирует удивительную фразу епископа Василия (Родзянко): «Когда я перестаю молиться, совпадения прекращаются…» А почему 3 мая на премьере в «Октябре» не было первых лиц? Что в данном случае не совпало?

Михалков: Их график — с нашим графиком. Есть предварительная договоренность, что на днях я покажу кино Владимиру Владимировичу. Возможно, и Дмитрий Анатольевич захочет присоединиться.

и: По вашим ощущениям, на «Цитадель» придет больше зрителей, чем на «Предстояние»? Меньше? Примерно столько же?

Михалков: Гадать не буду, одно знаю точно: многие не видели «Предстояние» по наивности. По глупой готовности доверять — даже не чужому мнению, а просто черному пиару, заказухе. В этом смысле кампания, развязанная против фильма, сработала. Но за год многое изменилось. И мне очень важно, чтобы зритель, который купит билет на «Цитадель», вышел из зала с потребностью посмотреть «Предстояние». Если получится — больше ничего не надо. Никаких призов, наград, ничего.

и: Наград не надо, однако для заставки своего «Бесогон-ТВ» вы все-таки выбрали витрину со «львами», «орлами» и прочими куропатками в виде «Оскара». А, скажем, не родословное древо, которое украшает другую стену вашего кабинета…

Михалков: Мой отец говорил: «Лучше на груди, чем на подушке впереди». И то, что это вызывает у кого-то: «Ой, ой, ой!»… Да вы заработайте, блин, а потом ойкайте! Я их заработал! Получите хоть что-нибудь из этого, тогда посмотрим, будете вы это держать в чулане или с собой повсюду носить.

и: Вот побывали вы в виртуальном пространстве. Каковы впечатления?

Михалков: Хорошие. Я многое понял. Интернет — это балаганный театр, площадной. Где Петрушка может за нос короля хватать, матом ругаться, непристойности показывать. И к этому надо относиться как к балаганному театру, а не как к институту благородных девиц. Главное — не зацикливаться и не обижаться.

и: Но что Михалков-то потерял в балаганном театре? Был небожитель, сакральная личность, близко не подойдешь. А теперь — хорошо кто-то у вас в блоге сострил: «Мужик на барина сердился, а барин и узнал!»

Михалков: Да мне там интересно! Я пригласил «другого» (блогер drugoi. — «Известия») после картины Алексея Пивоварова о генерале Власове. Мы пытались разговаривать. Ведь если вы столько внимания мне уделяете в ваших блогах, видимо, вам хочется, чтобы я с вами разговаривал? Ну, давайте. Только напрямую, фейс ту фейс. Нести мое кино за глаза: говно, отстой и так далее… Ты мне в лицо скажи, почему ты так считаешь. Только потому, что ты злой и закомплексованный человек? Но ты же позиционируешь себя как интеллектуал.

Мне интересно было его понять. А он сдулся. Не стал разговаривать дальше, попросил остальную запись не вывешивать.

и: А также обвинил вас в том, что вы заранее знали, какие у него проблемы с живым общением, и пригласили нарочно, чтобы опозорить…

Михалков: У меня есть очень простой ответ: заикание — это моя детская любовь. Мой отец всю жизнь заикался. Даже если бы я заранее знал, что ко мне придет заика, использовать этот факт для издевки мне бы в голову не пришло. Не надо теперь ля-ля. У нас была возможность пообщаться. Он испугался. Один раз получил дозу от своих…

и: Свой среди drugih, drugoi среди своих…

Михалков: …И скис. Я подумал: «Господи, а если бы ты получил столько, сколько мне достается, что с тобой было бы после этого?!»

и: С вашим «Бесогоном» выходит так. Вы построили дом или сняли номер в отеле. На время отлучились. А там кто-то орет, матерится, испражняется. Вам не противно? Зачем вы держите этот номер арендованным?

Михалков: А я комменты не читаю. Мне пофиг. Я разговариваю только с теми, с кем мне интересно.

и: И собираетесь продолжать эти разговоры?

Михалков: Почему нет? Раз в неделю, в две недели.

и: Но летом вы, наверное, начнете снимать «Солнечный удар»?

Михалков: Нет, еще не начну. Буду готовиться.

и: Кастинг уже завершен? На героиню, насколько я знаю, вы планируете совсем молодую, неизвестную актрису. А герой?

Михалков: С героем пока вопрос. Это должна быть звезда. Может быть, даже мегазвезда — мирового уровня.

и: То есть не исключается приглашение зарубежного актера.

Михалков: Не исключается.

и: Есть одна вещь, которую мне искренне хочется понять. Талантливые люди наличествуют и среди ваших сторонников, и среди оппонентов. Тем не менее, вы зовете к себе «другого», привлекаете для совместной работы Артемия Лебедева. Это что, попытка обезоружить врага? Понятно, что Лебедев вряд ли начнет «жабить» плакаты собственного авторства. Говоря прямо: не продиктовано ли ваше поведение страхом человека, которого год назад очень сильно избили? И у него до сих пор ноет каждая клеточка в теле при мысли, что это может повт ориться…Михалков: Абсолютно нет. Я не настолько скромен, чтобы не осознавать, в какой весовой категории находится моя картина — по масштабу, по энергетике. И какая мелочь по сравнению с этим: бьют, не бьют. Я понимаю, что я сделал. Мне достаточно.

и: Где же логика? От этого должно быть еще обиднее.

Михалков: Ничего подобного. Со мной воюют очень изощренно — обстреливают пулями из дерьма, чтобы сильнее воняло, забрасывают пустыми бочками и дырявыми ложками. Потому что я — вот он, на виду, и не надо быть доктором психологических наук, чтобы понять, что для меня унижение страшнее боли. Но и я, знаете ли, не законченный дурак. Вы хотите меня унизить, оскорбить, задеть? О’к, я отключаю соответствующие рецепторы. Вы за мной наблюдаете, я за вами. Радиожурналистка, которая посвящает мне значительную часть своей жизни и по полчаса в прямом эфире трендит с подружкой, почему Михалков ходит небритым, вызывает у меня сочувствие — как пациентка для доктора Фрейда. В этом смысле дамы, не скрывающие своего ко мне расположения, гораздо здоровее. А у этой явная озабоченность перегнивает до состояния ненависти.

Наверное, какие-то вещи во мне могут раздражать. Но чтобы в огромной стране, где населения — сто сорок миллионов, круглый год гнобили одного и того же человека, который, слава Богу, никого не убил, не украл миллиарды, не сбежал за границу, не совершил никаких зверств…

и: Есть точка зрения, что в вас смешиваются два имиджа, и именно на этом контрасте возникает раздражение. Мне приходилось слышать: «Он духовный лидер, ему надо быть скромнее, снять перстни, снять мигалку…»

Михалков: Штаны не снять?

и: Насчет штанов разговора не было. Но, может, и правда стоит привести себя в соответствие с каким-то одним имиджем? Либо духовный лидер, либо шикарный представитель богемы, который сам живет как хочет и других не поучает.

Михалков: А я никого и не поучаю. Некоторые, видимо, путают способность человека рассуждать на духовные темы с претензией быть лидером. Это ваша проблема — воспринимаете мои слова как науку жизни или нет. Я не вещаю — я отвечаю, когда меня спрашивают. И живу своей жизнью. Мне нет надобности менять имидж ради того, чтобы симулировать учительство. Если бы основополагающей для меня была политическая карьера, конечно, я снял бы свои фамильные перстни. И мигалку бы снял ненадолго — пока мне ее снова не выдадут, но уже вкупе с более серьезной должностью.

и: Мы сейчас не о политическом весе говорим, а скорее об общественном. Были академик Сахаров, академик Лихачев, Александр Солженицын. Безоценочно: каждого из них в какой-то период считали совестью нации…

Михалков: Знаешь, беда, когда совестью нации начинает считать себя тот, кого прочат на эту роль. Если человек повелся: «Да, ну что же… Значит, так надо… А как выглядят духовные лидеры? Может, отпустить волосы подлиннее? Или обриться наголо? И оправу тоже сменить?» Это абсолютно не про меня. Не совершай антиобщественных поступков, веди себя так, как считаешь нужным, и отвечай перед Богом за то, что ты делаешь, — вот и всё.

и: Как вы думаете, почему вас многие робеют? Почему так очевидно — до дрожи в голосе — трепетали «нтвшники»?

Михалков: Поскольку реальной причины нет — вряд ли они думали, что я могу снять их с работы, видимо, давит энергетика. Эти люди ковыряют шестом в медвежьей берлоге. Их задача — поднять медведя, спровоцировать, вызвать у собеседника звериную реакцию. И тут, конечно, надо каждую секунду быть настороже, чтобы вовремя отскочить. Я поставил условие: только прямой эфир. Чтобы не было возможности перезаписать реплику за кадром, смонтировать так, что вопрос один, а ответ к нему — другой. Чтобы каждое слово — в печать. А для прямого эфира у них кишка тонка.

и: Вам хотелось бы жить в стране, где людей вашего масштаба не трогают без очень серьезного повода?

Михалков: Да скучно так жить. Я как раз сегодня об этом думал: вот не цапали бы меня — в кого бы я превратился? В забронзовевшего орденоносца?

и: Броня у вас крепка, Никита Сергеевич…

Михалков: А ты чего хочешь-то от меня?

и: Хочу, чтобы прекратилась демонстрация фильма «Мне не больно». Потому что так не бывает.

Михалков: «Так не бывает! Вы притворяетесь! Нет, вам больно!» Ты как жена одного питерского кинорежиссера. У них такие диалоги происходят: «Я не хочу с тобой разговаривать! — Нет, ты хочешь со мной разговаривать!»

и: За последние годы вам основательно испоганили репутацию — есть ли смысл это отрицать?

Михалков: Какую репутацию?! Где?! Давай поедем по России, выйдем на вокзале в Костроме, в Нижнем Новгороде, даже в Петербурге. Уж на что нелицеприятный по отношению ко мне город — и то собрался полный зал филармонии на мой вечер, люди на люстрах висели, вопросы задавали.

и: В фильме «Цитадель» Владимир Ильин — Кирик вспрыгивает на подножку поезда и кричит Котову…

Михалков: «Вы большой человек, Сергей Петрович, но если бы не было нас, маленьких людей, вы — большие люди — никогда не узнали бы, что вы большие».

и: Там есть продолжение.

Михалков: Да, когда он понял, что его не убьют, он добавляет: «И вообще, скоро придет время маленьких людей. И тогда большие люди пожалеют, что они не маленькие». На съемках Ильин такого не произносил, это мы добавили во время озвучания.

и: Нагнетали актуальность?

Михалков: Конечно.

и: Ну и как: не жалеете, что вы не маленький?

Михалков: Не жалею, хотя большому труднее. Больших людей хватает, но одному большому толпу маленьких все равно не перекричать. Если только он не генералиссимус.

и: Что касается генералиссимуса… «Цитадель» представляет невыгодную по текущим временам, очень взвешенную, срединную позицию: есть правда у Котова, но есть своя внятная правда и у Сталина.

Михалков: Если бы у Сталина не было своей правды, чего бы стоил тогда поступок Котова? Сталин запускает 15 тысяч человек, вооруженных черенками от лопат, в атаку на цитадель. И вешает это на Котова. И Котов принимает решение — идти вместе с ними. Если бы он просто выполнил приказ…

и: Он был бы нам неинтересен как герой, потому что это второй Сталин.

Михалков: Правильно. Однако мы не можем позволить себе настолько унизить наш народ, чтобы показать человека, правившего им тридцать лет, совершенным идиотом и зверем, который говорит только подлости, пошлости и глупости. Это унижает и народ, и эпоху.

Резо, Надин муж, после просмотра очень точно сказал: «Когда я слышал, как Сталин перечисляет все, что Котов наделал: топил баржи с белогвардейцами, зарубил священника, травил газом крестьян, у меня такая ненависть к нему возникла… Каким образом мы потом Котова прощаем и опять начинаем его любить, вот загадка». Мне очень дорога такая реакция. Надо понимать, что Котов — не жертва. Он все заслужил.

и: Как и те красные военачальники, с которых лепился этот во многом собирательный образ. Но страдания его перевернули. Сталин знает, что надо спасти страну. Котов понял, что помимо страны необходимо еще спасти и собственную душу.

Михалков: Конечно! Есть ваша жизнь, ваша правда. А есть моя жизнь, моя правда. В данном случае ваша правда не совпадает с моей. Поэтому приказ я выполню, но меня убьют вместе с «черной пехотой».

и: Вы согласны, что судить Сталина могут только те люди, которые повторят свершения его масштаба, но другими, не сталинскими, человеческими методами?

Михалков: Я вообще не вижу ни необходимости, ни интереса его судить. Это непродуктивно.

и: Но придумана же так называемая программа десталинизации.

Михалков: Ничего из этого не выйдет. Повторить маккартизм в современной России невозможно. Начинать охоту на ведьм, при том, что львиная доля этих «ведьм» — фронтовики… На такую глупость вряд ли кто-то пойдет.

и: Вы верите, что Победа была возможна без приказа 227, «Ни шагу назад!» и заградотрядов?

Михалков: Нет, не верю. Приказ 227 возник не просто так. Сотни тысяч наших солдат оказались в плену уже в первые дни войны. Я видел немецкую хронику: идут люди с перепуганными лицами, затравленными глазами… Представляешь, что такое для солдата поднять руки вверх? Какая должна быть всеподавляющая мощь и какое безоговорочное признание собственной слабости, чтобы человек бросил оружие и сказал: «Нет, все бессмысленно. С моей трехлинейкой против вот этого — бессмысленно». И не он один — и товарищи его, и командиры, и в глаза друг другу никто не смотрит… 227-й сыграл, конечно, свою роль в Победе. Но вообще это жуть: когда свои — своих…

и: Еще страшнее, когда точно так же, но в мирной жизни. По-вашему, русские когда-нибудь перестанут бить своих?

Михалков: Не знаю. Бесы нас крутят. Бесноватая страна.

и: Отчитать, может, надо?

Михалков: Возможно. Мы не способны выбрать некую точку и договориться: вот отсюда пойдем все вместе.

и: Одни не хотят жить в России Никиты Михалкова и говорят: провались такая Россия в тартарары! Другие не хотят жить в России либералов и Марата Гельмана — потому что это уже не Россия. Но ведь так бесконечно продолжаться не может. Надо на чем-то объединяться. А на чем?

Михалков: Я понимаю, какая буча поднимется после этих слов, но все-таки скажу: России нужен очень ответственный и очень мощный авторитарный режим. Нужна, по Ивану Ильину, диктатура порядочных людей. Не казнокрадов, не коррупционеров, а порядочных людей. Но — диктатура.

и: Думаете, в стране наберется столько порядочных людей, чтобы их хватило на диктатуру?

Михалков: Думаю, да. Мы боимся себе признаться, до чего доведена Россия и какие меры необходимо принять для ее спасения. В течение двадцати лет шло разрушение: здесь отвалилось, здесь отпало, здесь сгорело, тут провалилось. Это как льдина, которая весной тает и раскалывается. Некоторое количество людей готово находиться на этой тающей льдине до тех пор, пока на ней хватит места, чтобы разогнать самолет. У остальных времени на ожидание нет. Единственный путь — революция сверху при эволюции снизу. Потому что если случится революция снизу, то эволюции сверху не будет никакой.

и: Давайте отдохнем немножко от глобальных вопросов. Я вот интересуюсь, как ваш Котов сохранил в лагерях и штрафбатах такую голливудскую улыбку? Зубы сахарные, один к одному….

Михалков: Не один к одному, во-первых. Это мои собственные зубы, они у меня кривые. А белизна — та условность, которая важна для образа в целом.

и: Белозубый герой на белом опять-таки коне. При этом любовная линия вас, как режиссера, больше не интересует? Зрители ждали продолжения истории с вокзальной молодухой, но все в песок ушло…

Михалков: В этом-то вся сила! В этом-то вся правда! Потому что — выпил Котов, тоска у него, попал на свадьбу, еще врезал, видит — баба хорошая, не замужем… Короткое счастье. «Цитадель» — вообще картина о счастье.

и: А кто придумал эту потрясающую фразу: «Ты приедешь и заведешь пружинку счастья»?

Михалков: Уже не помню. Но мне она тоже очень нравится.

и: Как будто реплика из первого фильма 1994 года… Может, привокзальный роман разовьется в сериале «Утомленные солнцем-2»?

Михалков: Там много чего другого разовьется. Возвращение на дачу занимает почти полторы серии из тринадцати. Такие кружева…

и: Когда показ на канале «Россия 1»?

Михалков: В начале сезона, осенью.

и: «Цитадель» начинается с рождения комара. Как это сделано?

Михалков: Это не компьютерная графика. Очень трудоемкая макросъемка с невероятным рапидом. Огромные ролики пленки расходуются, чтобы без остановки.

и: Влад Опельянц решал эту задачу?

Михалков: Нет-нет. Специально обученные люди.

и: Ну и, наконец, финал. Все, кто уже посмотрел картину, спорят до хрипоты: остался Котов в живых или нет?

Михалков: Вот этого я тебе не скажу.

и: Нет, ну все-таки! Он говорит дочери: «Через десять минут мина снова встанет на предохранитель». Лично я ему поверила…

Михалков: Правильно сделала. Поверила — молодец.

и: То есть она встала на предохранитель?

Михалков: Конечно. Только сначала взорвалась.

и: Так что же означает финал с танками?

Михалков: Финал предельно ясный — на Запад, на Берлин.

и: Кто на Запад? Котов, у которого под сапогом взорвалась мина?!

Михалков: А кто тебе сказал, что взорвалась?

и: Вы только что сказали!

Михалков: Где?

и: Здесь!

Михалков: Я?

и: Вы!

Михалков: Ну, что ты? Я сказал: встала на предохранитель…

Обсудить на форуме

Реклама
 
Комментарии к записи Никита Михалков отключены

Опубликовал на 15.05.2011 в Интересные Факты, Новости культуры, Онлайн видео, Публикации, Скандалы

 

Метки: , , , ,

Обсуждение закрыто.