RSS

Я Русский

04 Июн

Гражданская нация или инстинктивный национализм?
Материал для широкого обсуждения при подготовке Международного закрытого съезда Национально-Демократических Движений прогрессивных государств.

В политических и деловых кругах развитых стран мира стало практически общепризнанно, что мировой финансово-экономический кризис далёк от завершения. И что под предлогом и под прикрытием этого кризиса реального происходит геостратегический передел мира, формирование нового мирового порядка.

Каждая страна уже на данном этапе стремится использовать свои конкурентные преимущества для того, чтобы играть в этом процессе доминирующую роль и занять ключевое место в будущем, гарантирующие достойную жизнь и свободное развитие для своего нарда.

Практика показывает, что в такой конкуренции выигрывают те страны и народы, которые тратят меньше времени на поддержание собственной внутренней устойчивости, на выработку консенсуса между государственной властью, бизнесом и обществом, на взаимное согласование действий, на разъяснение национальных интересов и целей, на этическое оправдание индивидуальных и коллективных усилий.

Это и есть закон экономии времени в действии, который является универсальным и применим ко всем сферам жизни. В идеале этот закон требует, чтобы действия народа, как субъекта борьбы за своё достойное будущее (народ — носитель суверенитета, государство же — лишь один из инструментов борьбы), были доведены до автоматизма, по сути, до инстинкта. И понятно, что этого легче добиться при опоре на заветы коллективной памяти, на те национальные ценности, ставшие культурной нормой, которые объединяют людей без принуждения и которые они готовы защищать сообща.

Общая национальная память облегчает людям процесс достижения консенсуса, делает ненужными споры о вопросах, уже нашедших своё историческое разрешение. Тем самым автоматизм, инстинктивность действий высвобождает психологические силы нации на согласование принципиально новых подходов к отражению актуальных внешних и внутренних угроз и вызовов.

Знаменитый русский философ Иван Ильин (1883-1954), которого сейчас часто цитирует В.В.Путин и другие представители действующей власти, по этому поводу писал следующее: «Национализм проявляется, прежде всего, в инстинкте национального самосохранения; и этот инстинкт есть состояние верное и оправданное. Не следует стыдиться его, гасить или глушить его. Этот инстинкт должен не дремать в душе народа, но бодрствовать… Он подчинен законам добра и духа. Из него должно родиться национальное единение… Мы утверждаем русский национализм, инстинктивный и духовный, исповедуем его и возводим его к Богу».

Вполне естественно, что говорить о национализме (о русском, чеченском или любом другом) можно только тогда, когда есть собственно нация. Однако вся проблема текущего момента как раз в том и состоит, что никаких таких наций на территории нашей страны сейчас просто нет.

Сформированная в СССР гражданская общность, объединенная наднациональной и надконфессиональной коммунистической идеей («советский народ»), больше не существует. Что юридически было закреплено фактом «разбегания» бывшего идеократического государства по «национальным квартирам».

Новую российскую нацию («дорогие россияне») пока не удается создать ни «сверху», ни «снизу». Из чего рождается общественное мнение о невозможности сосуществования и совместного проживания в одной стране представителей различных этно-культурных сообществ. Причём ситуация в сфере этнополитики уже такова, что её нельзя подправить прямолинейной пропагандой толерантности или ужесточением наказаний за т.н. разжигание межнациональной розни.

В этом месте самое время напомнить, что в соответствии с Конституцией РФ в качестве единственного источника власти в стране обозначен некий «многонациональный народ». Понятно, что законодатель в данном случае вёл речь не о нациях, а о национальностях, как это раньше было записано в советских паспортах. Т.е. о том, что во всём мире называется «этническое происхождение». Другими словами, говорить надо было бы не о многонациональном народе, а о полиэтнической нации.

Ну да не будем придираться к авторам Конституции — в конце концов, они готовили этот текст в крайней спешке, после расстрела «Белого Дома» в октябре 1993 года, очень торопились к декабрьским выборам и, понятно, были не в состоянии думать серьёзно.

Но ведь есть ещё и жизненно важные вопросы — а как эти национальности объединяются в один народ? По каким реальным, а не по писаным, правилам и процедурам? Имеет ли значение численность каждой конкретной этно-культурной общности? Имеет ли значение, есть ли у того или иного народа национально-государственные образования за границами нашей федерации? Какова роль разнообразных диаспор, общин, землячеств в проведении единой национальной политики?

Да и, наконец, в чём же всё-таки состоит эта пресловутая государственная национальная политика — в ускоренном формировании новой единой нации после распада «советской», или же только в предотвращении актуальных и потенциальных этно-конфессиональных конфликтов и кризисов?

Нет ответа на эти вопросы ни в практической политике центрального правительства, ни в Основном законе (конституции), ни в федеральных законах, ни даже хотя бы в подзаконных актах. А ведь без соответствующего разъяснения и правоприменения со стороны действующей власти любые разговоры об «образе будущего» страны («инновационная экономика», «суверенная демократия» и т.п.) теряют всякий рациональный смысл.

Ведь всё дело в том, что тип межэтнического, межконфессионального общежития — ключевая часть этого «образа будущего». Если народы не понимают, что их связывает вместе, и какому конкретно этносу достанутся плоды их труда (сейчас в стране, по сути, проводится политика замещения коренных народов), то никакие призывы верховных властей к жертвенности ради какой-то там модернизации не получат отклика.

При этом нельзя забывать, что человек по своей биологической природе — существо общественное. Которое в своей жизнедеятельности оперирует не только понятием «Я», но и понятием «Мы». Более того, без умения проводить линию различения «мы — они» любая личность теряет психологическую устойчивость, становится неврастеничной. Или же её сознание становится раздвоенным (по научному — шизофрения).

То же самое происходит и с целыми народами. Внутренняя устойчивость достигается за счёт объединения людей не осознаваемыми ими факторами близости, вырастающими из их общей национально-культурной памяти. При этом, очевидно, что чем генеалогически однороднее общность «Мы», тем прочнее и проще, добровольно, обеспечивается требуемая устойчивость и мобилизация на решение геостратегических задач.

А как на фоне этих требований выглядит наша страна? Если коротко, то можно сказать главное — продолжается кризис идентичности. После распада СССР люди, с одной стороны, уже перестали воспринимать себя как граждане некогда огромной державы. С другой стороны, нынешнее положение в идейной сфере характеризуется отсутствием Идеи, на которой мог бы базироваться проект дальнейшего существования и сохранения новой страны в нынешнем территориально-целостном состоянии. Бесполезно говорить о едином государстве, если на достижение национальных целей, задач и интересов люди хотят работать вместе с теми народами, с которыми хотят, и одновременно с этим не хотят жить рядом с теми, с кем не хотят.

Есть одно важное следствие не преодоленного до конца кризиса идентичности. Это — рост таких форм самоидентификации граждан, которые становятся идейно-духовным и морально-психологическим обоснованием отказа от участия в формировании нового «Мы», новой постсоветской общности людей. Среди таких форм самовосприятия, например: мусульманин, а не татарин или чеченец; «белый» европеец, а не русский или украинец, и т.п. По сути, происходит сознательный отказ от «вхождения» в единую нацию на территории бывшей РСФСР.

Официозные политологи видят панацею от всех проблем современной этнополитики в том, чтобы русский народ прекратил попытки создания своей кровно-родственной нации и стал бы ядром большой гражданской (политической) нации. Появление русской нации в практической плоскости, якобы, предполагает «зачистку» территории от разного рода «неруси», по сути, геноцид инородцев. Таким путём последний раз нации, мол, строились веке в семнадцатом, сейчас же — не столь жестокие времена.

Рассмотрим концепцию гражданской нации более подробно. Теоретически концепция предполагает доминирование не биологических (антропологических) факторов, а принципиально иных признаков идентичности. В качестве стержня самоидентификации предлагается факт принадлежности граждан к одному и тому же государству.

Именно государственная власть выступает субъектом ассимиляции, в ходе которой ранее самостоятельные этносы теряют свою исходную идентичность (сохраняя, правда, фольклор и диалекты единого языка).

Так формировались не только современные национальные государства в Западной Европе. Американский «плавильный котёл» — также попытка практической реализации концепции гражданской нации. Попытка, которая сейчас уже почти сошла на нет, «котёл» всё чаще даёт сбои.

Применима ли эта концепция для формирования новой единой нации на территории, оставшейся в распоряжении русского народа после распада Советского Союза? Есть несколько аргументов против.

1. На протяжении длительного времени Россия была многонародной (полиэтнической) империей, а не национальным государством русских. В связи с этим различные этносы имели возможность, несмотря на ассимиляционные процессы, сохранить свою исходную идентичность, в том числе культурно-языковую. В настоящее время ни один из народов страны, тем более коренных, не захочет добровольно растворяться в каком-либо «плавильном котле».

2. Политические нации формируются вокруг государства. Однако наше нынешнее государство сложилось в результате распада бывшей большой страны и воспринимается именно как продукт распада, как временное явление до восстановления нормального порядка, а не как носитель и исполнитель идеи новой единой нации. К тому же уровень коррупции во власти не позволяет народу видеть в государстве «настоящий» субъект строительства гражданской нации.

3. В любой многонародной стране всегда сохраняется тенденция к саморасчленению по этническому признаку, особенно в периоды экономических потрясений. Даже «красная империя» СССР не избежала этой участи. Поэтому в случае, если нынешние власти сделают акцент на принуждении к участию в создании новой единой нации, то народы скорее поддержат свои этноэлиты в стремлении разбежаться по «национальным квартирам», не дожидаясь ужасов межнациональной гражданской войны.

Кстати, ограниченность самой концепции политической нации всегда понимали многие видные деятели разных стран мира. Так, ещё де Голль, по сути, пересмотрел роль государства в национальном строительстве. По его мнению, современные нации — это «нации единомышленников».

Но даже такой новый подход неприменим у нас. «Единомышленники» всё-таки мыслят на одном языке, в рамках общих культурных смыслов. В нашей же стране культурно-языкового разнообразия всё общее — русское.

Итак, российская политнация — оружие слабее, чем инстинктивный национализм, в борьбе за место народа в будущем мировом порядке.

Боже, да пребудет воля Твоя!

Департамент Стратегического Планирования (ДСП),

Службы Устойчивости Движения (СУД)

НАЦИОНАЛЬНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ РАБОЧЕЕ ФЕДЕРАТИВНОЕ ДВИЖЕНИЕ

20 июля 2009 года

Реклама
 
Комментарии к записи Я Русский отключены

Опубликовал на 04.06.2011 в Россия Мафия, Kомпромат

 

Метки: , ,

Обсуждение закрыто.